verushinblog

«Зеркала Линарии» Глава 18

3 комментария

Глава 17

Глава 18

Пристанище

Элиза покинула Фиал через день после приезда Меона. Их представили, но пообщаться молодые люди не успели. Хотя интерес был взаимным: каждый хорошо знаком с известным магом и имеет отношение к соперничающим домам. Но Элиза не слишком расстроилась – впереди долгожданное посещение Орлоса и встреча с родным отцом.

Хотя личное знакомство с её кровным родителем Михаэлем Кредо не стало потрясением для девушки, поскольку уже много лет она поддерживала с ним своеобразную связь. Ведь воспитанница Лилиан обладала тем же даром, что и многие в Линарии – была Смотрящей. Только «видеть» в зеркале умела лишь одного человека – собственного отца.

Именно поэтому зеленоглазая волшебница и забрала девочку из Орлоса. Лилиан предполагала, что Элиза унаследует данную способность от погибшей матери. И впоследствии Светлая убедилась в своей правоте. С тех пор как малышка Эли научилась читать, в Чудесное Убежище исправно приходили вести из Орлоса, причём самым быстрым способом – через зеркала.

В Линарии Смотрящие давно придумали, как быстро передавать послания друг другу. Делалось это двумя способами: либо человек постепенно обучался считывать слова с губ говорящих в отражении; либо тот, кто хотел передать сообщение, в определённое время становился у зеркала с листом бумаги, на котором были написаны известия, предназначенные для другого Смотрящего.

Вот так Михаэль Кредо, в обмен на попечительство Лилиан над маленькой Элизой, раз в неделю передавал волшебнице последние новости из замка в горах. Несправедливость услуги состояла в том, что живущая в разлуке с отцом девочка могла его видеть, а Михаэль свою дочку – нет. Ведь казначей Эриха был самым обычным человеком, без магических способностей.

На первых порах все сообщения из Орлоса Элиза читала в присутствии волшебницы, но с годами доверие Лилиан к воспитаннице стало так велико, что девушка просто рассказывала, когда хотела, какие известия передал родитель. К чести Элизы, она никогда не обманывала приёмную мать и никогда не позволяла себе что-то утаить.

За годы чтения «сообщений из зеркала» у Элизы Кредо сложилось довольно ясное представление об Орлосе и его обитателях. Поэтому девушка нисколько не удивилась, что её приняли при дворе весьма сухо, если не сказать холодно, и не попыталась дать понять Эриху Гордому, что хорошо знает Юлию.

У дочери казначея не было никакого желания ближе познакомиться с тёткой Юлии и двоюродной сестрой принцессы. Но Лилиан, ещё отправляя воспитанницу к Клайву, потребовала, чтобы и там, и в Орлосе девушка как можно чаще бывала рядом с принцами. Теперь обязанность сообщать волшебнице о последних событиях и сплетнях из Орлоса полностью перешла к Элизе.

Чтобы хоть немного скрасить жизнь среди чужих людей и ежедневное общение с холодно-горделивым Эрихом, злобной Эмилей и её глупой дочерью, сразу по приезду наперсница Лилиан попросила, чтобы её поселили («если их Высочества не сочтут такую просьбу за дерзость») в комнате Юлии.

Поскольку никто не зарился на холодное и скромно обставленное помещение, то Элиза быстро получила согласие принца, а также разрешение пользоваться библиотекой. В холодное время года обитательницы замка не выезжали на охоту и длительные прогулки, так что чтение оставалось чуть ли не единственной радостью для тех, кто не увлекался балами или сплетнями.

Кроме того, в комнате принцессы Элиза обнаружила массивный книжный шкаф, где, очевидно, стояли самые любимые произведения и фолианты Юлии и Ады. Вечерами, сидя у большого камина вместе с другими придворными дамами, дочь Михаэля Кредо обычно читала одну из этих книг, вспоминала подруг и строила предположения о том, что же с ними сейчас происходит.

∗∗∗

Наконец Юлия обмякла и перестала вырываться из хватки Грегора. Они стояли сейчас друг перед другом на коленях.

– Юлия, пожалуйста, пообещай, что не будешь пытаться убить меня, когда я тебя отпущу, – Грегор впервые обратился к принцессе на «ты», но они оба не заметили этого. Дочь Эриха слабо кивнула.

Тогда юноша осторожно отпустил левую руку своей пленницы, быстрым движением выхватил из серебряных ножен её оружие и отшвырнул в сторону. Нож скользнул в сугроб и теперь вряд ли кто-то смог бы легко найти этот клинок. Но Юлия не шевельнулась. Тогда Грегор аккуратно отпустил и правую.

«Может быть, задушить его? – мысль в голове принцессы прозвучала, как далёкое эхо, вяло и безразлично, – Впрочем, он намного сильнее меня, не стоит.» Юлия легла сначала на бок, а потом на спину. Вытянулась и посмотрела вверх. С тех пор как погибла Ада, погода изменилась – низкие серые облака затянули небо, и из них шёл редкий мелкий снег. Снежинки падали принцессе на лицо. Девушка приняла решение.

– Я никуда не пойду, – внятный, громкий и спокойный голос заставил Посланника вздрогнуть. Юлия закрыла глаза. Некоторое время Грегор просидел, тупо глядя прямо перед собой, не в силах сосредоточиться на каком-то из обрывков мыслей. Но постепенно из роя почти бессмысленных предложений, возникавших в его голове, прорезался новый по звучанию набор слов.

Грегор с удивлением понял, что слышит слегка насмешливый голос Нартуса Тёмного: «Дорогой Грегор, несмотря на то, что Рок или Судьба абсолютно точно существует, люди, в отличие от этого камушка, могут сами выбирать направление движения. От каждой точки на нашем пути отходит множество отрезков до следующих развилок. Помни об этом.»

Следом зазвучал скрипучий старческий голосок преподавателя географии Асмуса: «Каждому путешественнику, Грегор, следует быть готовым к различным потерям и потрясениям. Человеку, пережившему смерть товарища или что-то подобное, нужно обязательно давать простые, но требующие полной сосредоточенности задания, чтобы он постоянно был занят их выполнением. Это поможет выжить и пережить случившееся.»

Последним к этому хору голосов присоединился бодрый и приветливый басок Меона: «Напоминаю, что любой предмет может выполнять множество задач, на первый взгляд неочевидных. Это значит, всегда нужно думать: как ещё можно использовать ту или иную вещь?»

Грегор потряс головой: «Не хватало только с ума сойти!» Он огляделся. Да никакими словами он сейчас не сможет заставить Юлию «выполнять простые задания». Значит совет предназначен ему самому? В голове у Посланника вдруг стало до звона пусто, затем появилась смутная, но такая заманчивая идея: он может просто лечь сейчас рядом с принцессой, подставить лицо снегу и забыться сном…

Вместо этого юноша открыл походный мешок и начал выкладывать из него вещи. На самом верху лежали верёвка и спальник. Что навело Грегора на мысль. Нести Юлию на руках было плохим решением: конечно, он без особого труда поднял бы девушку, но тогда они могли провалиться, не дойдя до берега.

Удостоверившись, что принцесса в любом случае не собирается шевелиться, Грегор начал натягивать на неё спальник. Это удалось. Посланник надел на голову девушки капюшон и завязал тесёмки. Юлия даже не открыла глаз. Затем пришло время использовать верёвку – юноша обвязал ею спальник и сделал на свободных концах две петли, которые накинул на правое плечо. Грегор решил, что дотащит принцессу до берега по снегу — это было гораздо легче и безопаснее, чем нести её. «А там посмотрим», – подбодрил себя сын прачки.

∗∗∗

Лилиан осталась довольна тем, как Элиза выполняла её поручения. Клайва Озёрного волшебница терпеть не могла, но и приятных для сердца людей, достаточно близких к принцу, в замке Фиал у зеленоглазой затворницы не было. Поэтому приходилось довольствоваться тем, что удавалось узнавать через дворцовых слуг.

Но теперь Клайв, обожающий пускать пыль в глаза гостям, регулярно использовал подаренный ему золотой порошок. Лилиан могла регулярно наблюдать за происходящим, а также считывать с губ Озёрного принца большую часть его речей. К сожалению, ничего полезного или важного для хозяйки Чудесного Убежища на Острове пока не происходило.

Время от времени Лилиан наблюдала и за побегом, но без особого интереса – волшебнице мнилось, что у принцессы и деревенского парня нет будущего, а если и есть, то вряд ли пророчество верно. В очередной раз взглянув на идущую через снега троицу, чародейка лишь заметила: «А, вы всё ещё живы», и тут же погрузилась в изучение вопросов более значительных, например, интриг в Орлосе.

Лилан Светлую весьма заинтересовал тот факт, что неофициальная жена Эриха (тётка Юлии и сестра умершей Вэллы) сразу после исчезновения принцессы начала горячо убеждать Горного принца пожениться. Это означало нарушить закон, но Эмилия столько лет стремилась к трону, а убить или выдворить из замка дочку сестры у неё не хватало смелости.

И вдруг такая удача — красотка-дочь позорнейшим образом сбежала, отец в гневе, а место наследницы освободилось. В ход пошли разные средства: от вкрадчивых разговоров о негодной неблагодарной дочери, опозорившей имя отца, до слёз и стенаний об отданных Эриху лучших годах, унизительном положении Эмилии при дворе и горькой судьбе её дочери Регины. Эрих Горный мужественно терпел все свалившиеся на его голову несчастья, хотя несколько раз всё-таки вышел из себя.

Но Эмилия много лет прожила с принцем и хорошо знала: гневливый Эрих быстро отходил, а после ругани старался загладить вину дорогими подарками. Но к месту его законной жены Эмилию это не приближало.

«Может быть, помочь этой злобной женщине?» – вслух рассуждала Лилиан, перебирая украшения из большой гранатовой шкатулки, – «Мне, конечно, не нужны соперницы в борьбе за власть, но ведь с таким характером она долго не проживёт. А Линарии совсем не помешает немного отступить от законов, касающихся особ королевских кровей и их браков.»

Потерпев неудачу с пророчеством, Лилиан решила, что на пути к единовластию самым надежным шагом является брачный союз с кем-то из принцев. «А почему нет?» – спрашивала черноволосая красавица у своего отражения, – «Во имя Судьбы, разве я не прекрасна и не стану настоящим подарком для любого мужчины?» Тут зелёные глаза волшебницы подернулись дымкой – совсем о другом человеке мечтала она в юные годы, не о принце.

Чтобы стать королевой Линарии, нужно с чего-то начинать, и свой выбор Лилиан остановила на Клайве. С Эрихом всё было сложнее, да и жена, хоть и неофициальная, у него имелась.

А к Лесному принцу, к большой досаде чародейки, так и не удалось подобраться. Лайнол вернулся через пару недель – какие-то люди остановили посыльного на границе владений Бродо и ясно дали понять, что лазутчиков от Лилиан Светлой здесь не потерпят. Пришлось слуге возвращаться, не выполнив поручение госпожи.

Кроме того, дворец младшего сына короля Эриана был так плотно укрыт защитными чарами, что «заглянуть» сквозь них не могли ни простые Смотрящие, ни искусные маги, такие как Лилиан или Нартус. Из-за очередной неудачи волшебница рассердилась, но потом успокоила себя тем, что Бродо, хоть и обладает способностями, однако никогда не вмешивается в дела братьев. Это было ей весьма на руку.

∗∗∗

Грегор наконец дотащил свою ношу до берега. Оказалось, что деревья здесь растут отнюдь не у самого края замёрзшей воды, а гораздо дальше. Впрочем, отличить лёд от занесённой снегом суши не составило труда: берег был намного выше, а значит опасный участок закончился.

Пока Грегор волок спальник с принцессой по льду, то время от времени останавливался и проверял: как там девушка? Посланник понимал, что когда тебя волокут за ноги, даже и по ровному месту, голове время от времени приходится несладко. Но в ответ на любые вопросы Юлия лишь плотнее сжимала губы и глаза. «И то ладно, – решил Грегор, – Значит, не так уж ей и плохо. И потом, раз кривится, значит жива и не в обмороке.»

Поскольку теперь можно было идти вперёд, не боясь провалиться, юноша взвалил живой груз на плечо. Шагать стало тяжелее, но бывший пленник Клайва хотел донести принцессу до леса, а там сделать привал – отдохнуть, поесть и решить, что делать дальше.

У первых же ёлок Грегор аккуратно положил спальник на землю, а когда снял с плеч собственный мешок, вьюк с провизией и мешок Юлии, понял, что спина совсем одеревенела. Посланник вздохнул и собрался присесть на сложенные мешки, но не успел, потому что из-за ближайшего к нему толстенного дуба внезапно появилась человеческая фигура, отчётливо видимая на фоне белого снега. Там стоял молодой человек в длинном полушубке и высокой меховой шапке.

Сын прачки замер, поскольку не ожидал встретить кого-то на пустынном заснеженном берегу, и держи Грегор сейчас в руках что-нибудь, это «что-нибудь» обязательно полетело бы в незваного гостя. Ученик Филарета искренне пожалел, что последний оставшийся нож лежит где-то в мешке.

Тем временем, молодой человек бочком приблизился к месту привала и, не сводя с Грегора глаз, медленно поклонился. Вероятно, у бледного и сжимающего кулаки Посланника выражение лица в эту минуту было довольно свирепым. Затем пришелец громко спросил:

– Господин Грегор?

Грегору пришлось прокашляться, чтобы не прохрипеть, а ответить более-менее внятно:

– Да, это я.

Загадочный посыльный явно собирался ещё что-то сказать, но, похоже, счёл более разумным этого не делать, и молча протянул ему конверт. Спутник Юлии недоверчиво повертел в руках письмо, взломал сургучную печать с незнакомым гербом и вынул небольшой лист тонкой бумаги. На ней твёрдым изящным почерком было написано:

«Грегор! Нартус сообщил мне, что вы с принцессой Юлией и её служанкой оказались в весьма затруднительном положении. Я предлагаю вам свою помощь и свой дом. Принц Бродо Лесной». Ниже витиеватый росчерк и зелёная печать: глаз в обрамлении еловой и дубовой веток. Ещё ниже читающий обнаружил приписку:

«P.S. Нартус просил передать тебе привет от Бертрама из Малинерии.»

Дочитав, Грегор тяжело опустился на мешки и закрыл лицо ладонью. Он был отчасти готов к встрече с разбойниками, с прислужниками Клайва, но не к неожиданной помощи. Принёсший послание юноша понял, что гроза миновала, но всё же немного робко сказал:

– Господин Грегор, я слуга принца Бродо – Март. Мне поручено доставить вас в Лесную Берлогу.

– Да, хорошо. На чём Вы хотите нас везти? – сын прачки не заметил поблизости никакого транспорта.

– Нужно немного пройти в лес. Но, простите, господин, вас ведь должно быть трое?

– Да. Но теперь нас двое. Куда идти? – Грегор встал.

Март без лишних слов подхватил мешки, а Посланник снова взвалил на себя Юлию. За время этого разговора девушка так ни разу и не открыла глаза. И это сильно огорчило её спутника.

∗∗∗

Нартус встречал Меона, стоя на пороге Тайного Дома. Маг был искренне рад вновь увидеть племянника, с которым всегда можно поговорить на темы, непонятные прочим обитателям замка. Меон тоже соскучился по обширным и светлым залам «Дома на болотах», как он его называл. Даже в имении отца юноша не чувствовал себя так вольготно и спокойно, не говоря уже о возможности пользоваться роскошной библиотекой. Ярко-голубое с жёлтой отделкой шёлковое одеяние Нартуса выглядело слишком праздничным по сравнению с дорожным костюмом прибывшего из Фиала.

– Приветствую, Меон!

– Добрый день, дядя!

– Ну, что ж. Я думаю, нам есть, что рассказать друг другу, – маг приобнял племянника за плечи, увлекая внутрь.

– Да, мне не терпится поделиться с Вами своими наблюдениями, Нартус.

– Как всегда — жду с нетерпением. Но тебе следует отдохнуть с дороги, поэтому придержим все разговоры до ужина.

Традиционные вечерние беседы приносили обоим большое удовольствие, поэтому мужчины были не слишком разговорчивы и за ужином, чтобы оттянуть и посмаковать момент обмена новостями.

– Итак, дорогой Меон, как тебе принц Клайв и вся его шайка? – Нартус привычно устроился в кресле у хрустального шахматного столика, племянник расположился напротив.

– Весьма коварная личность. Но, по-моему, его погубит страсть к богатству. Насколько я понял, хитрость и расчётливость порой покидают Озёрного принца. Особенно, когда он видит красивые вещи, принадлежащие не ему. Кстати, я там познакомился с воспитанницей Лилиан.

– А, Элиза. Наслышан о ней. Как она тебе показалась?

– Очень красива, но, кажется, ещё и умна.

– Опасное сочетание, – рассмеялся Нартус.

– Она водила за нос Клайва и, мне показалось, прикрывала сбежавшую принцессу. Вы ведь знаете, что произошло?

– Конечно. И ты совершенно прав, Элиза им помогла. Можно предположить, что она действует в интересах Лилиан, но похоже, это было её личное желание.

Тут Нартус подробно рассказал племяннику обо всех увиденных в зеркалах картинах, связанных с Грегором и Юлией. Меон слушал внимательно.

– Ты помнишь, Меон, наш первый разговор о дочери Эриха Горного? Как раз вот за этим столом, – маг взял с шахматной доски одну из фигурок – тёмного короля.

– Помню, дядя. Вы ещё рассуждали тогда о шахматных фигурах. О пешках.

– В последнее время я несколько изменил мнение об участниках «игры». Очевидно, что они оказались более сильными фигурами. И, возможно, я ошибся, сравнивая их путь с судьбой шахматных пешек.

– Почему же?

– Все фигуры в этой древней игре покидают поле только в случае их «гибели». У меня есть предчувствие, что с принцессой и Грегором будет по-другому.

– И где же они сейчас?

– Я направил к ним принца Бродо.

∗∗∗

Грегор, нахмурясь, осмотрел повозку с полозьями, запряжённую четырьмя странными животными.

– Это северные олени, господин Грегор, – Март откинул полог из шкуры и поставил вовнутрь мешки.

– И быстро они нас повезут?

– Если не делать остановок, то через два дня будем на месте. А, если останавливаться в харчевнях, то через три или четыре.

Лицо Грегора всё ещё выражало полное недоверие к низкорослым рогатым зверям. Марта это развеселило, и слуга сказал:

– А ещё зимой можно ездить на собаках.

Грегор бережно снял с плеча свою ношу и спросил принцессу: не собирается ли она вылезти из спальника и самостоятельно разместиться в повозке? Ответом ему было молчание. «Хорошо же, – рассердился юноша, – тогда я тебя запихаю туда прямо в спальном мешке!» Что он и сделал, правда, постарался не навредить при этом содержимому мешка.

Несколько часов довольно бойкой езды Посланник Нартуса провёл во сне. Он даже не представлял себе, что так вымотался. Проснувшись и выглянув наружу, Грегор увидел: они едут через заснеженные поля. Спутник предложил Юлии поесть, но девушка продолжала молчать. Грегор подумал, что принцессе должно быть жарко и попытался частично стащить с неё спальник.

Внезапно Юлия открыла глаза и что-то сказала. Заметив, что щёки у Горной принцессы розовые, а глаза блестят, Грегор решился и потрогал лоб девушки. Принцесса вся горела. У неё была не просто высокая температура, а лихорадка и бред. В этом сын прачки убедился через несколько минут, когда Юлия стала звать Аду, потом его, потом что-то запела и впала в забытьё.

Грегор по-настоящему испугался. Он выглянул наружу и крикнул Марту, чтобы тот не делал никаких остановок и ехал побыстрее. Слуга ответил, что постарается. Благодаря оленям и усилиям Марта путники прибыли к жилищу Бродо ровно через двое суток. За прошедшее время Грегор почти не спал, пытался поить принцессу оставшимся вином и хоть как-то уменьшить жар с помощью компрессов из снега.

У входа в Лесную Берлогу гостей встречал сам принц Бродо, которому выскочивший из повозки Посланник с безумным видом, не поздоровавшись, скороговоркой сообщил, что принцесса Юлия умирает и ей срочно нужна помощь. Хозяин кивнул, подозвал ближайшего из слуг и что-то тихо сказал. Тут же два человека подбежали к повозке, подхватили Юлию, занесли в дом и куда-то наверх по лестнице.

Грегор рванулся было следом, однако Бродо удержал юношу и спокойным голосом уверил: «Принцесса получит всё необходимое, да и лекарь сейчас придёт.» Сын прачки повиновался, но как только ему позволили, пришёл в комнату, где лежала дочь Эриха Горного, чтобы убедиться, что она жива. Посланник был так обеспокоен здоровьем принцессы и переутомлён, что в первые часы по приезду не рассмотрел толком ни хозяина, оказавшего им помощь, ни обстановку Лесной Берлоги.

Позднее Грегор так описывал поправляющейся Юлии свои впечатления:

«Принц Бродо совсем не похож на Клайва. Ну, твоего отца я никогда не видел, ты уж сравнишь их сама. Так вот. У него такие же голубые глаза, как у тебя. Он очень худой. Особенно, если сравнивать с Клайвом. И роста небольшого, мне по плечо. Выглядит, как мальчишка. Представь, у него очень смешная причёска – хвост, как у лошади. Никогда не видел, чтобы у мужчин в Линарии такая была. Но Бродо тебе понравится, вот увидишь. Да, здесь много комнат и, вообще, много места. Не так, конечно, как у Нартуса или в Фиале. Мне кажется, Берлога не похожа на дворец. Просто очень большой дом посреди леса. И тут много интересного. Я тебе потом покажу. А сейчас поспи, пожалуйста. Доктор сказал – тебе нужно много спать.»

∗∗∗

Нартус неторопливо продолжил:

– Меон, ты теперь больше узнал о Линарии – поездил, посмотрел. И что учёный молодой человек скажет о нашей стране?

– На самом деле, дядя, я скорее удивлён, как здесь всё устроено. Точнее, как… – Меон на секунду задумался, – Точнее, как всё не устроено. С одной стороны, каждый из трёх принцев сам по себе. Остальные люди в Линарии живут по-разному, но их жизнь, фактически, не зависит от того, что происходит во дворцах. Я вообще поражаюсь, что это государство ещё как-то существует благодаря Судьбе. Наверное, слава военных побед Великого Эриана и рассказы о волшебниках удерживают жителей той же Делайи от попыток завоевать Линарию.

– Я тоже так думаю, Меон. А ещё я не знаю, насколько полезны для Линарии волшебники. Видишь ли, каждый дар, каждая способность, данная Судьбой человеку или народу, имеет ограничения.

– Что Вы имеете в виду, Нартус?

– Судьба, Мироздание, Природа, как это ни назови, обладает своеобразным чувством юмора. Хотя мне нравится ирония, с которой она или оно наделяет людей способностями. Например, умение «видеть» в зеркалах. Простые Смотрящие могут «видеть» только своих родственников. И это их не радует и не огорчает. Но полюбуйся на тех, кто получил способность «видеть» несколько иным образом. Я, например, могу наблюдать лишь за теми, к тому испытываю неприязнь или ненависть. Забавно: чтобы пользоваться даром Смотрящего, мне приходится специально поддерживать или разжигать в себе подобные чувства. Хотя, по своей природе, я не склонен к ненависти и довольно легко нахожу в людях приятные черты. А вот Лилиан Светлая одарена противоположной способностью: она должна любить человека или сильно симпатизировать ему, чтобы «смотреть» за ним. Но вот незадача: характер у хозяйки Чудесного Убежища раздражительный и вспыльчивый, и Лилиан нравится выискивать у окружающих неприятные ей качества и свойства. Я полагаю, Светлой так же трудно поддерживать в себе чувство любви, как мне злобность и ненависть.

Меона поразила речь дяди, и молодой человек не сразу нашёлся что ответить.

– А как же другие волшебные способности? Вы ведь не только Смотрящий, но ещё и маг?

– Дорогой племянник, многие люди считают волшебство таким же даром, как и умение «видеть», но это не так. Все смертные, по крайней мере в Линарии, рождаются с более или менее выраженными магическими способностями. Но, как и ум или физическая выносливость, эти «дары» распределяются неравномерно. Однако способность к магии – отнюдь не раз и навсегда определённая данность. Её можно развить. Всем заклинаниям и волшебным ритуалам можно научиться. Правда, как мышцы слабеют без упражнений, так и волшебство постепенно угасает в человеке, если он им не пользуется.

– Выходит, я тоже могу научиться чему-то волшебному?

– А вот этого я не знаю, Меон. Возможно, при определённом упорстве, ты и добьёшься успехов. Но тут важны время и хорошие учителя. Мне кажется, Природа наделила тебя редким умом, который удачно подпитали знания малинерийских мудрецов. Нужно ли тебе тратить годы на развитие того, что до сих пор никак ярко себя не проявило, или лучше сосредоточиться на том, что ты уже имеешь — усиливать и развивать свои умственные способности? Решать тебе. У тех, кто наделён сильными способностями к магии, отчасти, нет выбора. Каждый дар является одновременно и проклятием, не забывай об этом.

∗∗∗

Лилиан раздумывала о поездке в Орлос. Если уж выбираться из Чудесного Убежища, то сначала ко двору Эриха Горного. И причина имелась – навестить приёмную дочь. «Надо думать, они сильно удивятся, что я надумала приехать через столько лет», – волшебница постукивала пальцами по ручке кресла в Зимнем саду. «Судьба и битые зеркала! Да я не обязана ни перед кем отчитываться о своих решениях!» – подытожила Лилиан Светлая многодневные свои раздумья.

Её заветная цель обитает на Острове, но приехать к Клайву ни с того ни сего – по крайней мере странно для персоны, скрывавшейся от людей последние шестнадцать лет. Волшебница и сама точно не могла ясно выразить причину, по которой так долго избегала человеческого общества. Возможно, черноволосой красавице хотелось покоя и тишины после смерти Вэллы, а, может быть, она пряталась от Нартуса, хотя он никогда не желал встречи?

Но причина затворничества перестала быть важной для Лилиан. Предсказание матери Нартуса не сбылось, и повлиять на историю Линарии через принцессу Юлию и её будущего наследника (если он вообще будет) хозяйка Чудесного Убежища не сможет. Значит, пришло время брать всё в свои руки и создавать будущее самой. Лилиан выпрямилась и посмотрела на заснеженный сад через стеклянную стену.

«Кстати, я давно не проверяла, чем занимается Юлия и этот парень. Мне даже немного жаль эту рыжую служанку. Не Нартус ли её убил? Но как-то на него не очень похоже. Скорее всего девчонка погибла случайно», – размышляя, волшебница отправилась к себе в комнату, чтобы наедине посмотреть в зеркало.

Но там зеленоглазую чародейку ожидал неприятный сюрприз: когда она попыталась вызвать образ Юлии, в отражении не появилось ничего, кроме пустой черноты. Приступ паники заставил Лилиан отвернуться и в ужасе пробормотать: «Я, я ничего не вижу. Неужели я утратила способность «смотреть»? Такого никогда прежде не было. Так, надо собраться!»  Женщина кривила губы и судорожно сжимала переплетённые пальцы рук.

Наконец, глубоко вздохнув, волшебница развернулась и повторила попытку. Сначала представила свою подругу Вэллу Прекрасную, вспомнила лучшие минуты, которые они провели вместе, постаралась возродить свои чувства к этой нежной и жизнерадостной девушке. Потом переключилась на Юлию, вспомнила принцессу несмышлёной малышкой, такой очаровательной, со светлыми волосиками и ясными глазками. Кажется, сердце Лилиан наполнилось любовью и благодатью.

Улыбаясь, чародейка открыла глаза, но не обнаружила в зеркале ничего, кроме пугающей темноты. Чтобы удостовериться, Лилиан торопливо начала вызывать в памяти всех, кого могла «видеть» в зеркалах. Перед ней послушно вспыхивали картины чужих жизней, других комнат и людей в них.

«Та-а-ак, – успокоившись, протянула колдунья, – выходит, и эта девчонка умерла. Или…» – внезапная догадка озарила её, – «Да принцесса, должно быть, у Бродо! Или у Нартуса. Но первое вероятнее. Что ж, тогда мне лучше забыть о ней», – мрачно заключила Лилиан.

Глава 19

Название титул

Реклама

Автор: Verusha

Меня зовут Вера Игнашёва. И я думаю, что написать о себе что-то объективное – очень трудно. Поэтому обратимся к результатам тестов, например, на AdMe. Итак, если коротенько, то я – страстный идеалист и застенчивый авантюрист с итальянским темпераментом и английскими манерами, а жить мне нужно было в Древней Греции. У меня творческое мышление, 100% хорошо работают мозги, я очень хорошо разбираюсь в людях и вхожу в 4% разведчиков. Моя книга – это «Властелин Колец» Толкиена (я Фродо?), а фильм «Форрест Гамп». Ну, как-то так. Не стоит относиться к результатам этих тестов слишком серьезно, однако, что-то в этом есть.